Мозаичный форум  

Вернуться   Мозаичный форум > Территория общения > Персональные разделы > Темная заводь
Регистрация Галерея Справка Пользователи Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Темная заводь персональный раздел Влажного Шелка

Ответ
 
Опции темы
Старый 07.10.2009, 02:49   #31
Aliskana
Вольная мастерица
 
Аватар для Aliskana
 
Регистрация: 26.11.2008
Адрес: Пока Кармиэль
Сообщений: 26,863
Aliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мира
Александр Блок

Есть игра: осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следить.

Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, —
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.

А другой — точно сразу поймет:
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется — и нет ничего;
Между тем — беспокойство растет.

Тем и страшен невидимый взгляд,
Что его невозможно поймать;
Чуешь ты, но не можешь понять,
Чьи глаза за тобою следят.

Не корысть, не влюбленность, не месть;
Так — игра, как игра у детей:
И в собрании каждом людей
Эти тайные сыщики есть.

Ты и сам иногда не поймешь,
Отчего так бывает порой,
Что собою ты к людям придешь,
А уйдешь от людей — не собой.

Есть дурной и хороший есть глаз,
Только лучше б ничей не следил:
Слишком много есть в каждом из нас
Неизвестных, играющих сил...

О, тоска! Через тысячу лет
Мы не сможем измерить души:
Мы услышим полет всех планет,
Громовые раскаты в тиши...

А пока — в неизвестном живем
И не ведаем сил мы своих,
И, как дети, играя с огнем,
Обжигаем себя и других...

18 декабря 1913
__________________


Плохой купил ты телевизор -
В нем лишь убийства и разврат.
Верни наш старый чёрно-белый
Про мир гагарин и мосфильм.

Предпочитаю вежливость.

Aliskana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.10.2009, 02:56   #32
Aliskana
Вольная мастерица
 
Аватар для Aliskana
 
Регистрация: 26.11.2008
Адрес: Пока Кармиэль
Сообщений: 26,863
Aliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мира
Николай Гумилев

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО

Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;

Так век за веком - скоро ли, Господь? -
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
1921
__________________


Плохой купил ты телевизор -
В нем лишь убийства и разврат.
Верни наш старый чёрно-белый
Про мир гагарин и мосфильм.

Предпочитаю вежливость.

Aliskana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 07.10.2009, 03:07   #33
Aliskana
Вольная мастерица
 
Аватар для Aliskana
 
Регистрация: 26.11.2008
Адрес: Пока Кармиэль
Сообщений: 26,863
Aliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мираAliskana мозаика мира
А.К.Толстой

Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре -
О, не грусти, ты все мне дорога!
Но я любить могу лишь на просторе -
Мою любовь, широкую, как море,
Вместить не могут жизни берега.

Когда Глагола творческая сила
Толпы миров воззвала из ночи,
Любовь их все, как солнце, озарила,
И лишь на землю к нам ее светила
Нисходят порознь редкие лучи.

И, порознь их отыскивая жадно,
Мы ловим отблеск вечной красоты;
Нам вестью лес о ней шумит отрадной,
О ней поток гремит струею хладной
И говорят, качаяся, цветы.

И любим мы любовью раздробленной
И тихий шепот вербы над ручьем,
И милой девы взор, на нас склоненный,
И звездный блеск, и все красы вселенной,
И ничего мы вместе не сольем.

Но не грусти, земное минет горе,
Пожди еще - неволя недолга,-
В одну любовь мы все сольемся вскоре,
В одну любовь, широкую как море,
Что не вместят земные берега!

1858
__________________


Плохой купил ты телевизор -
В нем лишь убийства и разврат.
Верни наш старый чёрно-белый
Про мир гагарин и мосфильм.

Предпочитаю вежливость.

Aliskana вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.10.2009, 17:17   #34
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
Когда кончаются слова,
В сети ты ищешь песен строки...
Мы в общей массе одиноки,
И "только музыка права"!

Виктор Цой. Песня без слов
&

Песня без слов ночь без сна
Все в свое время - зима и весна
Каждой звезде свой неба кусок
Каждому морю дождя глоток

Каждому яблоку место упасть
Каждому вору возможность украсть
Каждой собаке палку и кость
И каждому волку в зубы злость

Снова за окнами белый день
День вызывает меня на бой
Я чувствую закрывая глаза
Весь мир идет на меня войной

Если есть стадо есть пастух
Если есть тело должен быть дух
Если есть шаг должен быть след
Если есть тьма должен быть свет

Хочешь ли ты изменить этот мир?
Сможешь ли ты принять как есть?
Встать и выйти из ряда вон?
Сесть на электрический стул или трон?

Снова за окнами белый день
День вызывает меня на бой
Я чувствую закрывая глаза
Весь мир идет на меня войной


Слушать здесь:

http://www.youtube.com/watch?v=kf_-1...eature=related

Скажите, кто сейчас способен на такое? А ведь это мы с вами, мои ровесники, были на тех стадионах в конце восьмидесятых? Зажрались, господа?
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Старый 23.10.2009, 18:23   #35
Samirat
Старожил
 
Аватар для Samirat
 
Регистрация: 01.05.2006
Сообщений: 15,642
Samirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мираSamirat мозаика мира
Цитата:
Сообщение от Лара Посмотреть сообщение

Скажите, кто сейчас способен на такое? А ведь это мы с вами, мои ровесники, были на тех стадионах в конце восьмидесятых? Зажрались, господа?
http://www.youtube.com/watch?v=8R3IY...eature=related
Samirat вне форума   Ответить с цитированием
Старый 17.03.2010, 17:26   #36
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
Это так, чтобы не пропало в суете дней. Чистые строки любви http://www.kultburo.ru/press/nastena.html
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Старый 02.08.2010, 19:03   #37
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
А это теплый привет из детства. Перечитываю Брэдбери...

Весь рассказ целиком, как привет для Иеро

РЭЙ БРЕДБЕРИ СУЩНОСТЬ



Роби Моррисон был раздражен. Шагая под тропическим солнцем, он слышал влажный шум разбивающихся о берег волн. На острове Выпрямления царила унылая тишина.


Был год 1997, но для мальчика это не имело значения.


Затерявшись в глубине сада, десятилетний Роби тихонько бродил по дорожкам. То был Час Размышлений. За садовой стеной, к северу, жили дети с Высоким Коэффициентом Умственного Развития. Там были спальни, где он и другие мальчики спали в особым образом устроенных кроватях. По утрам, словно пробки из бутылок, они выскакивали оттуда, бросались в душевые, потом наспех проглатывали пищу и с помощью пневматической подземки переносились почти через весь остров к зданию Семантической школы. Потом - на Физиологию. После Физиологии - снова в подземку. А затем, через люк в высокой садовой стене, Роби выпускали в сад, где он должен был проводить этот час бесплодных размышлений, предписанных Психологами острова.


У Роби имелось свое мнение на этот счет: "Чертовски глупо".


Сегодня в нем клокотал дух противоречия. Он с завистью смотрел на волны: они были свободны, они приходили и уходили. Глаза его потемнели, щеки пылали, маленькие руки нервно подергивались.


Где-то в саду мягко зазвенел колокольчик. Еще пятнадцать минут размышлений. Уф! А потом в столовую-автомат, чтобы набить желудок, подобно тому как чучельщик набивает чучело птицы.


А после приготовленного по последнему слову науки ленча снова в туннель - на Социологию. Правда, попозже, к концу теплого скучного дня, можно будет поиграть в Главном саду. Но что это за игры! Игры, которые какой-нибудь помешанный Психолог извлек из своих ночных кошмаров. Таково твое будущее! Ты, мой мальчик, должен жить так, как это предсказали люди прошлого, люди 1920, 1930, 1942 года! Все вокруг тебя должно быть бодрым, оживленным, гигиеничным, чересчур, чересчур бодрым! И никаких нудных старых родственников поблизости. Не то у тебя появятся разные вредные комплексы. Все под контролем, мой мидый мальчик!


Казалось бы, Роби находился сегодня в самом подходящем расположении духа для того, чтобы воспринять что-нибудь необыкновенное.


Но это только казалось.


Когда, минутой позже, с неба упала звезда, он разозлился еще больше.


Это был сфероид. Он трещал и вертелся, пока не замер на теплой зеленой траве. Распахнулась узкая дверца.


Все происходящее напомнило мальчику его сон. Сон, который он, полный презрения и упрямства, не пожелал записать сегодня утром в своем психоаналитическом дневнике. Мысль об этом сне всплыла в его мозгу, как только узкая дверь распахнулась и из нее вышло "нечто".


"Нечто".


Юные глаза, видя предмет впервые, должны как-то освоиться с ним. Роби не знал, что такое "нечто", вышедшее из шара. Поэтому, хмурясь, Роби начал ломать голову, соображая, на что оно было больше всего похоже.


И вдруг "нечто" превратилось во "что-то".


Теплый воздух сделался холодным. Блеснул свет, очертания предмета стали изменяться, таять, и вот "что-то" приняло определенную форму.


Возле металлической звезды, растерянно озираясь, стоял высокий, худой, бледный человек.


У человека были красные, испуганные глаза. Он дрожал.


– А-а, я знаю вас, - разочарованно протянул Роби. - Вы Песочный человек - только и всего*.


– Песочный человек?


Незнакомец весь заколыхался, словно облако горячего пара, поднимающееся от расплавленного металла. Дрожащими руками он начал испуганно ощупывать свои длинные рыжие волосы, словно ему никогда еще не приходилось видеть их или трогать. Песочный человек с ужасом смотрел на свои руки, ноги, на все свое тело, как будто оно было для него совершенно ново. Песочный человек? Какое трудное слово! И процесс речи тоже был для него новым. Он, кажется, хотел уже бежать, но что-то удерживало его.


– Да, да, - сказал Роби. - Вы снитесь мне каждую ночь. О, я знаю, о чем вы думаете. Наши учителя говорят, что симатически духи, призраки, эльфы и песочные люди - это всего лишь названия, и за ними не стоит никакая реальная сущность, никакие реальные предметы - одушевленные или неодушевленные. Но все это чепуха. Мы, мальчишки, знаем на этот счет побольше учителей. То, что вы здесь, доказывает, что учителя ошибаются. Стало быть, песочные люди все же существуют? * Песочный человек - персонаж из волшебных сказок


– О, нет, не давай мне названия! - неожиданно вскричал Песочный человек. Теперь он как будто понял, о чем шла речь. И почему-то был в невыразимом испуге. Он продолжал щипать, дергать и щупать свое длинное новое тело, словно оно-то и внушало ему ужас. - Не давай мне названия, не давай мне ярлыка.


– Пфф! А почему бы это?


– Я - сущность! - возопил Песочный человек. - Я не ярлык! Я именно сущность. Позволь мне уйти!


Маленькие, зеленые, как у кошки, глаза Роби заблестели. Он приложил палец к губам.


– Это мистер Грилл прислал вас сюда? Держу пари, что он! Держу пари, что это какой-то новый психологический тест!


Роби был в бешенстве. Когда же они перестанут следить за каждым его шагом? Они регламентируют его игры, еду, занятия, они отняли у него товарищей, мать, отца, а теперь придумали еще этот трюк.


– Я не от мистера Грилла, - взмолился Песочный человек. - Выслушай меня, пока никто не пришел, не увидел меня здесь и окончательно не испортил все!


Роби топнул ногой.


Задыхаясь от волнения, Песочный человек отскочил назад.


– Выслушай меня! - крикнул он. - Я не человек, Это ты человек. Здесь, на Земле, мысль отлила в форму человека вашу плоть - твою и всех вас! Вы все сделаны по одному шаблону. Но не я! Я - чистейшая сущность.


– Лжешь! - И Роби снова топнул ногой.


Видимо совершенно отчаявшись, Песочный человек начал быстро бормотать какие-то непонятные вещи:


– Нет, мальчик, это правда! Мысль отливала твои атомы в твою теперешнюю форму целые столетия. Если бы ты смог преодолеть, разрушить это убеждение, убеждения твоих друзей, учителей и родных, тебе тоже удалось бы изменить форму, стать чистой сущностью! Такой, как Свобода, Независимость, Гуманность или как Время, Пространство и Справедливость.


– Вас подослал Грилл, он вечно мучает меня!


– Нет, нет! Атомы способны видоизменяться. Все вы на Земле затвердили некоторые ярлыки, как, например, Мужчина, Женщина, Ребенок, Голова, Руки, Пальцы, Ноги. "Нечто" превратилось во "что-то".


– Уйдите от меня! - не выдержал Роби. - У меня сегодня тест, мне надо подумать.


Он сел на камень и заткнул уши.


Песочный человек опасливо оглянулся, словно ожидая какой-то беды. Стоя возле Роби, он начал дрожать и плакать.


– Земля могла быть совсем иной! - крикнул он. - Мысль, пользуясь ярлыками, долго кружила, приводя в порядок хаотический космос. И теперь все отмахиваются даже от попытки представить себе мир в другой форме.


– Убирайтесь! - с отвращением выдохнул Роби.


– Я приземлился возле тебя, совершенно не подозревая об опасности. Мне было просто любопытно. Когда я нахожусь в своем сферическом межзвездном корабле, чужие мысли: не могут изменять мою форму. Я путешествую от мира к миру уже целые века, но еще ни разу не попадался так глупо.


По его лицу текли слезы.


– А вот теперь - о, господи, что за несчастье! - ты дал мне название, ты поймал меня, запер с помощью мысли в тюрьму! С помощью этой нелепой фантазии о Песочном человеке! Чудовищно! Я не могу побороть ее, не могу стать таким, как прежде! А раз я не могу стать таким, как прежде, мне никогда уже не влезть в мой шар. Я слишком велик. Теперь я буду, навеки прикован к Земле. Освободи меня!


Песочный человек стонал, плакал, кричал. Роби размышлял. Он спокойно беседовал с самим собой. Чего он хочет больше всего? Убежать с острова? Глупо. Они каждый раз ловили его. Чего же? Может, ему хочется поиграть во что-нибудь? Да, неплохо бы поиграть в обыкновенные, нормальные игры - только без психонаблюдения. Да, да, это было бы здорово! Поиграть бы в "Поддай жестянку", или в "Верти бутылку"… Или просто достать бы резиновый мяч - с ним можно играть одному: бросать его в садовую стену, а потом. когда он отскочит, самому же и ловить. Да, да. Красный мяч.


– Перестань… - крикнул вдруг Песочный человек.


Наступила тишина.


Красный резиновый мяч подпрыгивал на земле.


Вверх, вниз, вверх, вниз прыгал красный резиновый мяч.


– Ой! - Роби только сейчас заметил его. - Откуда взялся этот мяч? - Он ударил его о стену, потом поймал. - Вот здорово!


Роби не заметил отсутствия того незнакомца, который что-то кричал ему всего несколько секунд назад.


Песочный человек исчез.


Вдали, в горячей тишине сада, что-то загрохотало. Это цилиндр мчался по туннелю к круглому люку в стене. Слабо зашипев, дверь распахнулась. Размеренные шаги зашуршали на дорожке, и мистер Грилл появился возле пышного цветника тигровых лилий.


– Привет, Роби! Ой!.. - Мистер Грилл остановился, его круглощекое розовое лицо выразило испуг и изумление. - Что это тут у тебя, малыш? - крикнул он.


Роби швырнул заинтересовавший Грилла предмет в стену.


– Это? Резиновый мяч.


– Мяч? - Маленькие голубые глазки Грилла сощурились, сделавшись еще меньше. Потом он пришел в себя. - Ну да, конечно. На секунду мне показалось, что он… что я…


Роби еще раз бросил мяч.


Грилл откашлялся.


– Пора идти на ленч. Час размышлений кончился. Я не вполне уверен, что патер Локк одобрит твои игры. Они не предусмотрены нашими правилами.


Роби тихонько чертыхнулся.


– Ну, так и быть! Играй. Я ничего ему не скажу.


Мистер Грилл был настроен великодушно.


– А мне вовсе и не хочется играть.


Роби насупился и залез носком сандалии прямо в грязь. Эти учителя все портят. Вас даже стошнить не может без их разрешения.


Грилл сделал попытку задобрить мальчика.


– Если ты сейчас же пойдешь на ленч, я разрешу тебе потом посмотреть по телевизору на маму.


– Лимит времени - две минуты, десять секунд, ни больше, ни меньше, - таков был язвительный ответ Роби.


– Вечно ты недоволен, Роби.


– Когда-нибудь я убегу - вот увидите!


– Хватит, малыш. Ты ведь знаешь, что мы опять поймаем тебя и приведем обратно.


– Кажется, я вообще не просил привозить меня сюда.


Глядя на свой новый красный мяч, Роби вдруг закусил губу. Ему показалось, что мяч… ну, что он как будто… да, что он шевельнулся. Чудно! Он взял мяч в руку. Мяч вздрогнул.


Грилл потрепал мальчика по плечу.


– Твоя мать неврастеничка. Вредная среда. Тебе лучше быть здесь, на острове. У тебя высокий коэффициент умственного развития, и ты должен гордиться тем, что живешь здесь, так же как и остальные одаренные дети. Ты неустойчив, мрачен, и мы стараемся изменить это. Со временем ты станешь полной противоположностью твоей матери.


– Я люблю мою маму.


– Ты привязан к ней, - спокойно поправил его мистер Грилл.


– Я привязан к маме, - повторил Роби, чем-то встревоженный. Красный мяч дернулся в его руках, хотя он не трогал его. Он взглянул на него с изумлением.


– Тебе же будет хуже, если ты будешь любить ее, - заметил Грилл.


– Вы чертовски глупы, - сказал Роби.


Грилл надулся.


– Не ругайся, Роби. К тому же ты не мог всерьез произнести слово "черт". Оно уже давным-давно вышло из употребления. Учебник семантики, раздел седьмой, страница четыреста восемнадцатая. Ярлыки и сущность.


– Вспомнил! - крикнул Роби, озираясь по сторонам. - Здесь только что был Песочный человек, и он сказал, что…


– Пошли! - сказал мистер Грилл. - Пора на ленч.


Тарелки с едой выскочили из автоматов на пружинных подставках. Роби молча взял овальную тарелку и шаровидный сосуд с молоком. Красный резиновый мяч пульсировал и бился, как сердце, в том месте, где он его спрятал, - под рубашкой. Прозвучал гонг. Роби торопливо проглотил еду. Начался беспорядочный бег к туннелю. Словно перышки, дети были переброшены через весь остров на Социологию, а потом, в середине дня, опять на площадку для игр. Часы уходили.


Роби ускользнул в глубину сада, чтобы побыть одному. Ненависть к этому притупляющему, раз навсегда установленному распорядку, к учителям и сверстникам - ученикам бушевала в нем каким-то очистительным потоком. Он сидел один и думал о своей матери, которая была так далеко. Он вспоминал до мельчайших черточек ее лицо, ее запах, ее голос и то, как она обнимала и гладила и целовала его. Он опустил голову на руки, и вскоре они стали влажны от его скупых слез.


Он уронил свой красный резиновый мяч.


Нечаянно. Он думал только о матери.


Густые заросли всколыхнулись. Что-то двигалось в их дебрях быстро-быстро.


Какая-то женщина бежала в высокой траве.


Она убегала от Роби, но вдруг поскользнулась, громко вскрикнула и упала.


Что-то блеснуло в лучах солнца. Женщина бежала по направлению к этому серебристому блестящему предмету. Сфероид. Серебряный звездный корабль! Но откуда же появилась она? И почему бежала к шару? Почему упала, когда он, Роби, взглянул на нее? Кажется, она была не в силах подняться. Роби вскочил со своего камня и помчался к ней. Он поравнялся с женщиной и остановился.


– Мама! - вскричал он.


Ее лицо дрогнуло, и черты его стали меняться подобно тающему снегу. Потом на нем появилось выражение жестокости, оно сделалось четким и красивым.


– Я не мать тебе, - сказала она.


Он не слышал ее слов. Он слышал лишь собственное учащенное дыхание, вырывавшееся из дрожащих губ. Он был так слаб от пережитого потрясения, что едва стоял на ногах. Он протянул к ней руки.


– Неужели ты не понимаешь? - Лицо ее было холодно. - Я не мать тебе. Не называй меня так. Зачем мне название? Пусти меня обратно к моему кораблю. Я убью тебя, если не пустишь!


Роби пошатнулся.


– Мама, разве ты неузнаешь меня? Ведь я - Роби, твой сын! - Ему хотелось только одного - поплакать возле нее, рассказать ей о долгих месяцах тюрьмы. - О, пожалуйста, вспомни меня!


Ее пальцы схватили его за горло.


Она душила его.


Он пытался вскрикнуть. Но этот крик был пойман, загнан обратно в его легкие, готовые разорваться. У него подкосились ноги.


И вдруг, вглядываясь в ее холодное, злое, жестокое лицо, Роби нашел ответ - нашел ответ, хотя ее пальцы все крепче сжимали его горло и в глазах у него было уже почти совсем темно.


В ее лице он увидел черты Песочного человека.


Песочный человек! Звезда, упавшая с летнего неба. Серебряный шар - корабль, к которому бежала эта "женщина". Исчезновение Песочного человека, появление красного мяча, исчезновение красного мяча, а сейчас появление матери. Все это имело какую-то связь.


Матрицы. Стереотипы. Навыки мышления. Шаблоны. Материя. История Человека, его тело, все, что происходит во Вселенной.


Сейчас она убьет его.


Ей нужно, чтобы он перестал думать, - тогда она будет свободна.


Мысли. Мрак. Теперь он уже почти не мог пошевелиться. Он был очень-очень слаб. Сначала ему показалось, что "она" - его мать. Он ошибся. И сейчас "она" убьет его. А что, если он все-таки будет думать и придумает еще что-нибудь? Попытайся, Роби. Ну же, попытайся! Он весь напрягся. Во мраке и хаосе его мысль работала упорно, упорно.


С диким воплем его "мать" начала уменьшаться, сжиматься.


Он напряг последние силы.


Ее пальцы выпустили его горло. Яркое лицо сморщилось. Тело съежилось, осело.


Он был свободен. Тяжело дыша, он встал на ноги. Вдалеке, сквозь заросли, он увидел серебристый сфероид, лежащий в лучах солнца. Пошатываясь, он направился к нему и вдруг вскрикнул, потрясенный внезапно возникшим у него в голове планом.


Он торжествующе рассмеялся. И еще раз посмотрел туда, где только что было "оно". Что осталось от Женщины, которая у него на глазах изменила свою форму, словно расплавленный воск? Он превратил ее во что-то другое, новое.


Садовая стена вздрогнула - цилиндр подземки с шипеньем поднимался по туннелю. Это приближался мистер Грилл. Роби должен поторопиться, не то его план рухнет.


Роби подбежал к сфероиду, заглянул внутрь. Управление простое. И вполне достаточно места для его маленькой фигурки. Только бы осуществился его план. Он должен осуществиться. Он осуществится.


Весь сад задрожал от грохота приближавшегося цилиндра. Роби расхохотался. К черту мистера Грилла! К черту этот остров!


Он протиснулся в сфероид. Здесь было много такого, чему он мог научиться. Это придет не сразу. Пока он еще совсем новичок в этой науке, но и то немногое, что он уже успел узнать, спасло ему жизнь, а сейчас поможет сделать еще нечто.


Чей-то голос раздался за его спиной. Знакомый голос. До того знакомый, что Роби содрогнулся. Шаги маленьких детских ног зашуршали в кустарнике. Маленькие ноги, маленькая фигурка. Тихий умоляющий голосок.


Роби схватился за рычаги управления. Это побег! Он совершится, и никто ничего не заподозрит. Просто. Изумительно. Грилл никогда не узнает.


Дверца шара захлопнута. Вперед!


Корабль с Роби на борту поднялся в летнее небо.


Мистер Грилл вышел из люка в садовой стене. Он оглянулся, ища Роби. Горячий свет брызнул ему в лицо, когда он торопливо зашагал по дорожке.


Вот он! Роби был здесь, перед ним. Маленький Роби Моррисон стоял, глядя на небо, сжимая кулаки, и что-то кричал в пустоту. Во всяком случае, Грилл видел там только пустоту.


– Хелло, Роби! - окликнул его Грилл.


При звуке его голоса мальчик судорожно дернулся.


Он весь колыхался. Цвет, плотность, качество - все мгновенно менялось. Грилл прищурился, решив, что все это только померещилось ему от солнца.


– Я не Роби! - крикнул мальчик. - Роби сбежал! Он оставил меня вместо себя, чтобы одурачить вас и чтобы вы не погнались за ним! Он одурачил и меня! - крикнул ребенок с сердитым рыданием. - Нет, нет, не смотрите на меня так! Не думайте, что я Роби, от этого мне станет еще хуже. Вы ожидали, что застанете его, а нашли меня и превратили меня в Роби! Вы отлили меня в его форму, и теперь я уже никогда, никогда не смогу измениться! О, боже!


– Ну, пойдем же, Роби.


– Роби никогда не вернется. Я всегда буду им. Я был резиновым мячом, женщиной, Песочным человеком. Но, поверьте мне, я - атом, способный видоизменяться, и ничего больше. Отпустите меня!


Грилл медленно отступал. Он криво улыбался.


– Я - сущность. Я не ярлык! - крикнул мальчик.


– Да, да, конечно. Ну, а теперь, Роби, подожди меня минуточку здесь, вот здесь… Я сейчас, я сейчас, я сейчас созвонюсь с психоклиникой.


Через несколько минут целый отряд санитаров бежал по саду.


– Будьте вы все прокляты! - вскричал мальчик, сопротивляясь. - Убирайтесь к дьяволу!


– Тише! - спокойно возразил Грилл, помогая остальным запихнуть ребенка в цилиндр подземки. - Сейчас ты употребил ярлык, который не имеет под собой никакой сущности!


Цилиндр умчал их в туннель.


Серебристая звезда еще мерцала в летнем небе, но вскоре исчезла.
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Старый 02.08.2010, 19:52   #38
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
И еще.

РЭЙ БРЕДБЕРИ ЗОЛОТОЙ ЗМЕЙ, СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕТЕР



– В виде свиньи!? - воскликнул мандарин.


– В виде свиньи, - подтвердил гонец и ушел.


– О, какой несчастливый день, да еще в таком несчастливом году! - горестно произнес мандарин. - Во времена моего детства город Кванг-Си, что за горой, был очень мал. Но теперь он так разросся, что жители стали строить стену.


– Но почему какая-то стена в двух лигах от нас могла так опечалить моего доброго отца? - тихо спросила дочь.


– Они строят свою стену в виде свиньи, - сказал мандарин. - Понятно тебе? Наша собственная городекая стена построена в виде апельсина. Эта жадная свинья сожрет нас!


– А-а!


Отец и дочь погрузились в раздумье. Жизнь была полна символов и знамений. Повсюду таились демоны, слеза в глазу могла нести смерть, поворот крыла чайки означал дождь, веер, если его держали так, а не этак, предрекал падение крыши, и даже… да, даже городская стена приобретала роковое значение. Путешественники и торговцы, вожаки караванов, музыканты, живописцы, приближаясь к этим двум городам и непредвзято оценивая признаки, обоих, говорили: "Город в виде апельсина? Нет! Я войду в город, имеющий вид свиньи, и мне там будет хорошо. Там можно сытно есть, нагуливать жир, меня будут сопровождать удача и благосостояние!".


Мандарин заплакал.


– Все пропало! Эти символы и знаки ужасны. Наш город ждут тяжкие испытания.


– Тогда созови своих каменщиков и зодчих, - сказала дочь. - Я буду стоять за шелковой завесой и нашептывать тебе нужные слова.


Старик не надеялся на лучшее, но все же захлопал в ладоши.


– Эй, каменщики! Эй, строители храмов и городов!


Люди, сведущие в мраморе и граните, в ониксе и кварце, быстро пришли. Мандарин с тревогой глядел на них и ждал шепота из-за шелковой завесы позади трона. Наконец дождался.


– Я призвал вас сюда… - зашептал голос.


– Я призвал вас сюда… - повторил мандарин вслух, - потому что наш город имеет очертание апельсина, а гнусные жители Кванг-Си ныне придали своему - форму прожорливой свиньи…


Тут каменщики застонали и заплакали. Смерть застучала ручкой косы по плитам двора. Нищета кашлянула в тени зала.


– А потому, - продолжал голос, а за ним и мандарин, - вам, строителям стен, надлежит взять лопаты и камни и изменить очертание нашего города!


Зодчие и каменщики ахнули. Сам мандарин ахнул, услышав свои слова. А шепот продолжался, и мандарин снова заговорил:


– И вы переделаете нашу стену в дубину, чтобы мы могли побить свинью и прогнать ее!


Каменщики поднялись и заговорили все разом. Даже мандарин, в восторге от своих слов, захлопал в ладоши и сошел с трона.


– Живо! - крикнул он. - За дело!


Когда люди ушли, смеясь и толкаясь, мандарин, исполненный благодарности, обратился к девушке за шелковой завесой.


– Дочь, - прошептал он, - дай я тебя обниму.


Ответа не было. Мандарин обошел завесу, но девушка ушла.


"Какая скромность! - подумал он. - Ускользнула и оставила меня наедине с моим торжеством, будто это и вправду мое торжество!"


Новость распространилась по городу. Мандарина восхваляли. Все таскали камни к стене. Жгли фейерверки. Демонам смерти и нищеты приходилось туго, ибо все трудились. К концу месяца стена была перестроена. Теперь она имела вид здоровенной дубины, ею можно было отгонять свиней, кабанов и даже львов. Мандарин каждую ночь спал без просыпу.


– Хотел бы я видеть мандарина Кванг-Си, когда он узнает о наших делах. Какой поднимется переполох, какое неистовство! Он захочет броситься со скалы!.. Налей мне еще немного этого вина, о дочь, мыслящая, как сын.


Но радость была подобна зимнему цветку, В тот же день на дворцовый двор прискакал гонец.


– О мандарин! Недуг, горе, лавины, налет саранчи и отравление колодцев!


Мандарин задрожал.


– Город Кванг-Си, - прохрипел гонец, - город, построенный в виде свиньи, каковую мы отогнали, превратив стену в здоровенную дубину, теперь развеял пеплом наше торжество. Жители перестроили стену своего города в виде великого костра, который сожжет нашу дубину!


Сердце мандарина увяло в его груди, подобно осеннему плоду на старом дереве.


– О боги! Путешественники будут чуждаться нас. Торговцы, прочтя символы, отвернутся от дубины, так легко разрушимой, к огню, побеждающему все.


– Нет, - послышался шепот, словно упала снежинка, за шелковой завесой.


– Нет, - недоуменно сказал мандарин.


– Скажи своим каменщикам, - продолжался шепот, теперь напоминавший падающие капли дождя, - пусть они построят стену в виде сверкающего озера.


Мандарин произнес эти слова вслух, и сердце его согрелось.


– И этим озером воды, - вещал шепот и вторил старый мандарин, - мы зальем огонь и уничтожим его навсегда!


Город оделся празднично, узнав, что его снова спас великий мудрец. Все побежали к стене и принялись перестраивать ее, распевая, но не так громко, как раньше, ибо устали, и таская камни не так быстро, ибо в первый раз перестройка стены отняла у них месяц, и пришлось им запустить дела и жатву, отчего они стали слабее и беднее.


Последовал ряд ужасных и удивительных дней, один другого тягостнее.


– О властитель, - возгласил гонец, - Кванг-Си перестроил стену так, чтобы она походила на уста. И они выпьют все наше озеро.


– Тогда, - сказал властитель, стоя вплотную у шелковой завесы, - придайте стене вид иглы. Она зашьет эти уста!


– Властитель, - возопил гонец, - они кладут стену в виде меча, чтобы перерубить нашу иглу!


Властитель, дрожа, прижался к шелковой завесе.


– Тогда переложите камни в виде ножен для этого меча!


– Да пощадят нас боги! - зарыдал на следующее утро гонец. - Они работали всю ночь, и теперь их стена как молния. Она вспыхнет и разнесет ножны в щепы!


Болезни разбежались по городу, как стая лютых псов. Лавки закрылись. Жители, бесконечные месяцы изнемогавшие на перестройках стены, сами стали похожи на Смерть. На улицах появились погребальные шествия, хотя лето было в разгаре и людям надлежало трудиться в поле на уборке урожая. Мандарин так ослабел, что его ложе придвинули к шелковой завесе. Здесь он лежал и срывающимся голосом отдавал свои распоряжения строителям. Голос за завесой теперь тоже ослабел и замирал, как ветер под карнизом.


"Кванг-Си орел?" - "Тогда наша стена должна стать сетью для этого орла". - "У них солнце, чтобы сжечь нащу сеть?" - "Построим луну и затмим их солнце".


Город еле шевелился, как заржавелая машина: вотвот остановится!


И наконец голос за завесой воскликнул:


– Во имя богов, пошли за Кванг-Си!


В последний день лета четыре голодных лакея внесли мандарина Кванг-Си, очень больного и обессиленного, в зал аудиенций нашего мандарина. Обоим мандаринам подложили под спины подушки. Гость и хозяин взирали друг на друга.


Их дыхание трепетало на устах, подобно зимним ветрам.


Послышался слабый голос:


– Положим этому конец!


Старики закивади головами.


– Это не может продолжаться, - произнес голос. - И наши и ваши жители только и заняты тем, что каждый день, каждый час перестраивают по-новому городские стены. У них нет времени, чтобы охотиться, ловить рыбу, предаваться любви, почитать предков и детей этих предков.


– Это верно! Это верно! - сказали мандарины обоих городов.


– Вынесите их на солнце! - прозвучал голос.


Стариков вынесли на солнце и поднялись с ними на вершину невысокого холма.


Пользуясь последним летним ветерком, несколько тощих детей пускали воздушных змеев. Эти змеи имели вид драконов всех цветов радуги, цвета лягушек и цвета травы, и цвета моря, и монет, и пшеницы.


Дочь первого мандарина стояла у его ложа.


– Смотрите! - сказала она.


– Это всего лишь змеи, - сказали старцы.


– Но что есть змей на земле? - сказала она. - Ничто. Что же нужно, чтобы поддержать его, сделать прекрасным и поистине одухотворенным?


– Нужен, конечно, ветер, - сказали мандарины.


– А что нужно небу и ветру, чтобы сделать их прекрасными?


– Змеи нужны, конечно! Много змеев, чтобы нарушить однообразие, одинаковость неба. Змеев цветных, летающих!


– Так-то, - сказала дочь мандарина. - Ты, Кванг-Си, в последний раз перестроишь свою городскую стену, чтобы она изображала не более и не менее, как ветер. А мы построим нашу в виде золотистого змея. Ветер оживит змея и вознесет его высоко в небо. Змей нарушит однообразие ветра и придаст его жизни цель и значение. Один без другого они ничто. Вместе - они и красота, и совместный труд и долгое счастье.


Мандарины преисполнились такой радости, что впервые за несколько дней приняли пищу. К ним тотчас начали возвращаться силы, они обнялись, вознесли друг другу хвалу и назвали дочь мандарина юношей, мужем, каменным столпом, воителем и навеки преданным сыном. Вскоре они расстались и поспешили в свои города, радостно восклицая еще слабыми, но блаженными голосами.


И немного спустя их города стали называться городом Золотого Змея и городом Серебряного Ветра. Жители снова убирали урожай и занимались.делами. Они опять пополнели, а болезни убежали, как испуганные шакалы. И каждую ночь года жители в городе Змея могли слышать чистую и бодрящую музыку ветра. А жители в городе Ветра могли слышать, как змеи пели и бормотали, взлетая и наполняя их счастьем.


– Да будет так! - сказал старый мандарин, стоя перед шелковой завесой.


Перевод Д. Горфинкеля
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Старый 03.08.2010, 13:37   #39
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
Еще один рассказ Бредбери из моего детства

Апрельское колдовство. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Лев Жданов

The April Witch

1952

Высоко-высоко, выше гор, ниже звезд, над рекой, над прудом, над дорогой летела Сеси. Невидимая, как юные весенние ветры, свежая, как дыхание клевера на сумеречных лугах... Она парила в горлинках, мягких, как белый горностай, отдыхала в деревьях и жила в цветах, улетая с лепестками от самого легкого дуновения Она сидела в прохладной, как мята, лимонно-зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы услышать, как между амбарами вдалеке мечется эхо. Она жила в нежной апрельской травке, в чистой, как слеза, влаге, которая испарялась из пахнущей мускусом почвы.

"Весна... - думала Сеси. - Сегодня ночью я побываю во всем, что живет на свете"

Она вселялась в франтоватых кузнечиков на пятнистом гудроне шоссе, купалась в капле росы на железной ограде. В этот неповторимый вечер ей исполнилось ровно семнадцать лет, и душа ее, поминутно преображаясь, летела, незримая, на ветрах Иллинойса.

- Хочу влюбиться, - произнесла она.

Она еще за ужином сказала то же самое. Родители переглянулись и приняли чопорный вид.

- Терпение, - посоветовали они. - Не забудь, ты не как все. Наша семья вся особенная, необычная. Нам нельзя общаться с обыкновенными людьми, тем более вступать в брак. Не то мы лишимся своей магической силы. Ну скажи, разве ты захочешь утратить дар волшебных путешествий? То-то... Так что будь осторожна. Будь осторожна!

Но в своей спальне наверху Сеси чуть-чуть надушила шею и легла, трепещущая, взволнованная, на кровать с пологом, а над полями Иллинойса всплыла молочная луна, превращая реки в сметану, дороги - в платину.

- Да, - вздохнула она, - я из необычной семьи. День мы спим, ночь летаем по ветру, как черные бумажные змеи. Захотим - можем всю зиму проспать в кротах, в теплой земле. Я могу жить в чем угодно - в камушке, в крокусе, в богомоле. Могу оставить здесь свою невзрачную оболочку из плоти и послать душу далеко-далеко в полет, на поиски приключений. Лечу!

И ветер понес ее над полями, над лугами.

И коттеджи внизу лучились ласковым весенним светом, и тускло рдели окна ферм.

"Если я такое странное и невзрачное создание, что сама не могу надеяться на любовь, влюблюсь через кого-нибудь другого", - подумала она.

Возле фермы, в весеннем сумраке, темноволосая девушка лет девятнадцати, не больше, доставала воду из глубокого каменного колодца. Она пела.

Зеленым листком Сеси упала в колодец. Легла на нежный мох и посмотрела вверх, сквозь темную прохладу. Миг - и она в невидимой суетливой амебе, миг - и она в капле воды. И уже чувствует, как холодная кружка несет ее к горячим губам девушки. В ночном воздухе мягко отдались глотки.

Сеси поглядела вокруг глазами этой девушки.

Проникла в темноволосую голову и ее блестящими глазами посмотрела на руки, которые тянули шершавую веревку. Розовыми раковинами ее ушей вслушалась в окружающий девушку мир. Ее тонкими ноздрями уловила запах незнакомой среды Ощутила, как ровно, как сильно бьется юное сердце. Ощутила, как вздрагивает в песне чужая гортань.

"Знает ли она, что я здесь?" - подумала Сеси.

Девушка ахнула и уставилась на черный луг.

- Кто там?

Никакого ответа.

- Это всего-навсего ветер, - прошептала Сеси.

- Всего-навсего ветер. - Девушка тихо рассмеялась, но ей было жутко.

Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами - белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове - все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.

"А мне здесь славно", - подумала Сеси.

- Что? - спросила девушка, словно услышала голос.

- Как тебя звать? - осторожно спросила Сеси.

- Энн Лири. - Девушка встрепенулась. - Зачем я это вслух сказала?

- Энн, Энн, - прошептала Сеси. - Энн, ты влюбишься.

Как бы в ответ на ее слова с дороги донесся громкий топот копыт и хруст колес по щебню. Появилась повозка, на ней сидел рослый парень, его могучие ручищи крепко держали натянутые вожжи, и его улыбка осветила весь двор.

- Энн!

- Это ты, Том?

- Кто же еще? - Он соскочил на землю и привязал вожжи к изгороди.

- Я с тобой не разговариваю! - Энн отвернулась так резко, что ведро плеснуло водой.

- Нет! - воскликнула Сеси.

Энн опешила. Она взглянула на холмы и на первые весенние звезды. Она взглянула на мужчину, которого звали Томом. Сеси заставила ее уронить ведро.

- Смотри, что ты натворил!

Том подбежал к ней.

- Смотри, это все из-за тебя!

Смеясь, он вытер ее туфли носовым платком.

- Отойди!

Она ногой оттолкнула его руки, но он только продолжал смеяться, и, глядя на него из своего далекого далека, Сеси видела его голову - крупную, лоб - высокий, нос - орлиный, глаза - блестящие, плечи - широкие и налитые силой руки, которые бережно гладили туфли платком. Глядя вниз из потаенного чердака красивой головки, Сеси потянула скрытую проволочку чревовещания, и милый ротик тотчас открылся:

- Спасибо!

- Вот как, ты умеешь быть вежливой?

Запах сбруи от его рук, запах конюшни, пропитавший его одежду, коснулся чутких ноздрей, и тело Сеси, лежащее в постели далеко-далеко за темными полями и цветущими лугами, беспокойно зашевелилось, словно она что-то увидела во сне.

- Только не с тобой! - ответила Энн.

- Т-с, говори ласково, - сказала Сеси, и пальцы Энн сами потянулись к голове Тома.

Энн отдернула руку.

- Я с ума сошла!

- Верно. - Он кивнул, улыбаясь, слегка озадаченный. - Ты хотела потрогать меня?

- Не знаю. Уходи, уходи! - Ее щеки пылали, словно розовые угли.

- Почему ты не убегаешь? Я тебя не держу. - Том выпрямился. - Ты передумала? Пойдешь сегодня со мной на танцы? Это очень важно. Я потом скажу почему.

- Нет, - ответила Энн.

- Да! - воскликнула Сеси. - Я еще никогда не танцевала. Хочу танцевать. Я еще никогда не носила длинного шуршащего платья. Хочу платье. Хочу танцевать всю ночь. Я еще никогда не была в танцующей женщине, папа и мама ни разу мне не позволяли. Собаки, кошки, кузнечики, листья - я во всем свете побывала в разное время, но никогда не была женщиной в весенний вечер, в такой вечер, как этот... О, прошу тебя, пойдем на танцы!

Мысль ее напряглась, словно расправились пальцы в новой перчатке.

- Хорошо, - сказала Энн Лири. - Я пойду с тобой на танцы, Том.

- А теперь - в дом, живо! - воскликнула Сеси. - Тебе еще надо умыться, сказать родителям, достать платье, утюг в руки, за дело!

- Мама, - сказала Энн, - я передумала.

Повозка мчалась по дороге, комнаты фермы вдруг ожили, кипела вода для купанья, плита раскаляла утюг для платья, мать металась из угла в угол, и рот ее ощетинился шпильками.

- Что это на тебя вдруг нашло, Энн? Тебе ведь не нравится Том!

- Верно. - И Энн в разгар приготовлений вдруг застыла на месте.

"Но ведь весна!" - подумала Сеси.

- Сейчас весна, - сказала Энн.

"И такой чудесный вечер для танцев", - подумала Сеси.

- ...для танцев, - пробормотала Энн Лири.

И вот она уже сидит в корыте, и пузырчатое мыло пенится на ее белых покатых плечах, лепит под мышками гнездышки, теплая грудь скользит в ладонях, и Сеси заставляет губы шевелиться. Она терла тут, мылила там, а теперь - встать! Вытереться полотенцем! Духи! Пудра!

- Эй, ты! - Энн окликнула свое отражение в зеркале: белое и розовое, словно лилии и гвоздики. - Кто ты сегодня вечером?

- Семнадцатилетняя девушка. - Сеси выглянула из ее фиалковых глаз. - Ты меня не видишь. А ты знаешь, что я здесь? Энн Лири покачала головой.

- Не иначе в меня вселилась апрельская ведьма.

- Горячо, горячо! - рассмеялась Сеси. - А теперь одеваться. Ах, как сладостно, когда красивая одежда облекает пышущее жизнью тело! И снаружи уже зовут...

- Энн, Том здесь!

- Скажите ему, пусть подождет. - Энн вдруг села. - Скажите, что я не пойду на танцы.

- Что такое? - сказала мать, стоя на пороге.

Сеси мигом заняла свое место. На какое-то роковое мгновение она отвлеклась, покинула тело Энн. Услышала далекий топот копыт, скрип колес на лунной дороге и вдруг подумала: "Полечу, найду Тома, проникну в его голову, посмотрю, что чувствует в такую ночь парень двадцати двух лет". И она пустилась в полет над вересковым лугом, но тотчас вернулась, будто птица в родную клетку, и заметалась, забилась в голове Энн Лири.

- Энн!

- Пусть уходит!

- Энн! - Сеси устроилась поудобнее и напрягла свои мысли.

Но Энн закусила удила.

- Нет, нет, я его ненавижу!

Нельзя было ни на миг оставлять ее. Сеси подчинила себе руки девушки... сердце... голову... исподволь, осторожно.

"Встань!" - подумала она.

Энн встала.

"Надень пальто!"

Энн надела пальто.

"Теперь иди!"

"Нет!" - подумала Энн Лири.

"Ступай!"

- Энн, - заговорила мать, - не заставляй больше Тома ждать. Сейчас же иди, и никаких фокусов. Что это на тебя нашло?

- Ничего, мама. Спокойной ночи. Мы вернемся поздно. Энн и Сеси вместе выбежали в весенний вечер.

Комната, полная плавно танцующих голубей, которые мягко распускают оборки своих величавых, пышных перьев, комната, полная павлинов, полная радужных пятен и бликов. И посреди всего этого кружится, кружится, кружится в танце Энн Лири...

- Какой сегодня чудесный вечер! - сказала Сеси.

- Какой чудесный вечер! - произнесла Энн.

- Ты какая-то странная, - сказал Том.

Вихревая музыка окутала их мглой, закружила в струях песни; они плыли, качались, тонули и вновь всплывали за глотком воздуха, цепляясь друг за друга, словно утопающие, и опять кружились, кружились в вихре, в шепоте, вздохах, под звуки "Прекрасного Огайо".

Сеси напевала. Губы Энн разомкнулись, и зазвучала мелодия.

- Да, я странная, - ответила Сеси.

- Ты на себя не похожа, - сказал Том.

- Сегодня да.

- Ты не та Энн Лири, которую я знал.

- Совсем, совсем не та, - прошептала Сеси за много-много миль оттуда.

- Совсем не та, - послушно повторили губы Энн.

- У меня какое-то нелепое чувство, - сказал Том.

- Насчет чего?

- Насчет тебя. - Он чуть отодвинулся и, кружа ее, пристально, пытливо посмотрел на разрумянившееся лицо. - Твои глаза, - произнес он, - не возьму в толк.

- Ты видишь меня? - спросила Сеси.

- Ты вроде бы здесь и вроде бы где-то далеко отсюда. - Том осторожно ее кружил, лицо у него было озабоченное.

- Да.

- Почему ты пошла со мной?

- Я не хотела, - ответила Энн.

- Так почему же?..

- Что-то меня заставило.

- Что?

- Не знаю. - В голосе Энн зазвенели слезы.

- Спокойно, тише... тише... - шепнула Сеси. - Вот так. Кружись, кружись.

Они шуршали и шелестели, взлетали и опускались в темной комнате, и музыка вела и кружила их.

- И все-таки ты пошла на танцы, - сказал Том.

- Пошла, - ответила Сеси.

- Хватит. - И он легко увлек ее в танце к двери, на волю, неприметно увел ее прочь от зала, от музыки и людей.

Они забрались в повозку и сели рядом.

- Энн, - сказал он и взял ее руки дрожащими руками, - Энн. Но он произносил ее имя так, словно это было вовсе и не ее имя.

Он пристально смотрел на бледное лицо Энн, теперь ее глаза были открыты.

- Энн, было время, я любил тебя, ты это знаешь, - сказал он.

- Знаю.

- Но ты всегда была так переменчива, а мне не хотелось страдать понапрасну.

- Ничего страшного, мы еще так молоды, - ответила Энн.

- Нет, нет, я хотела сказать: прости меня, - сказала Сеси.

- За что простить? - Том отпустил ее руки и насторожился.

Ночь была теплая, и отовсюду их обдавало трепетное дыхание земли, и зазеленевшие деревья тихо дышали шуршащими, шелестящими листьями.

- Не знаю, - ответила Энн.

- Нет, знаю, - сказала Сеси. - Ты высокий, ты самый красивый парень на свете. Сегодня чудесный вечер, я на всю жизнь запомню, как я провела его с тобой.

И она протянула холодную чужую руку за его сопротивляющейся рукой, взяла ее, стиснула, согрела.

- Что с тобой сегодня, - сказал недоумевая Том. - То одно говоришь, то другое. Сама на себя непохожа. Я тебя по старой памяти решил на танцы позвать. Поначалу спросил просто так. А когда мы стояли с тобой у колодца, вдруг почувствовал - ты как-то переменилась, сильно переменилась. Стала другая. Появилось что-то новое... мягкость какая-то... - Он подыскивал слова: - Не знаю, не умею сказать. И смотрела не так. И голос не тот. И я знаю: я опять в тебя влюблен.

"Не в нее, - сказала Сеси, - в меня!"

- А я боюсь тебя любить, - продолжал он. - Ты опять станешь меня мучить.

- Может быть, - ответила Энн.

"Нет, нет, я всем сердцем буду тебя любить! - подумала Сеси. - Энн, скажи ему это, скажи за меня. Скажи, что ты его всем сердцем полюбишь".

Энн ничего не сказала.

Том тихо придвинулся к ней, ласково взял ее за подбородок.

- Я уезжаю. Нанялся на работу, сто миль отсюда. Ты будешь обо мне скучать?

- Да, сказали Энн и Сеси.

- Так можно поцеловать тебя на прощание?

- Да, - сказала Сеси, прежде чем кто-либо другой успел ответить.

Он прижался губами к чужому рту. Дрожа, он поцеловал чужие губы.

Энн сидела будто белое изваяние.

- Энн! - воскликнула Сеси. - Подними руки, обними его!

Она сидела в лунном сиянии, будто деревянная кукла. Он снова поцеловал ее в губы.

- Я люблю тебя, - шептала Сеси. - Я здесь, это меня ты увидел в ее глазах, меня, а я тебя люблю, хоть бы она тебя никогда не полюбила.

Он отодвинулся и сидел рядом с Энн такой измученный, будто перед тем пробежал невесть сколько.

- Не понимаю, что это делается?.. Только сейчас...

- Да? - спросила Сеси.

- Сейчас мне показалось... - Он протер руками глаза. - Неважно. Отвезти тебя домой?

- Пожалуйста, - сказала Энн Лири.

Он почмокал лошади, вяло дернул вожжи, и повозка тронулась. Шуршали колеса, шлепали ремни, катилась серебристая повозка, а кругом ранняя весенняя ночь - всего одиннадцать часов, - и мимо скользят мерцающие поля и луга, благоухающие клевером.

И Сеси, глядя на поля, на луга, думала: "Все можно отдать, ничего не жалко, чтобы быть с ним вместе, с этой ночи и навсегда". И она услышала издали голоса своих родителей: "Будь осторожна. Неужели ты хочешь потерять свою магическую силу? А ты ее потеряешь, если выйдешь замуж за простого смертного. Берегись. Ведь ты этого не хочешь?"

"Да, хочу, - подумала Сеси. - Я даже этим готова поступиться хоть сейчас, если только я ему нужна. И не надо больше метаться по свету весенними вечерами, не надо вселяться в птиц, собак, кошек, лис - мне нужно одно: быть с ним. Только с ним. Только с ним".

Дорога под ними шуршала, бежала назад.

- Том, - заговорила наконец Энн.

- Да? - Он угрюмо смотрел на дорогу, на лошадь, на деревья, небо и звезды.

- Если ты когда-нибудь, в будущем, попадешь в Грин-Таун в Иллинойсе - это несколько миль отсюда, - можешь ты сделать мне одолжение?

- Возможно.

- Можешь ты там зайти к моей подруге? - Энн Лири сказала это запинаясь, неуверенно.

- Зачем?

- Это моя хорошая подруга... Я рассказывала ей про тебя. Я тебе дам адрес. Минутку.

Повозка остановилась возле дома Энн, она достала из сумочки карандаш и бумагу и, положив листок на колено, стала писать при свете луны.

- Вот. Разберешь?

Он поглядел на листок и озадаченно кивнул.

- "Сеси Элиот. Тополевая улица, 12, Грин-Таун, Иллинойс", - прочел он.

- Зайдешь к ней как-нибудь? - спросила Энн.

- Как-нибудь, - ответил он.

- Обещаешь?

- Какое отношение это имеет к нам? - сердито крикнул он. - На что мне бумажки, имена?

Он скомкал листок и сунул бумажный шарик в карман.

- Пожалуйста, обещай! - сказала Сеси.

- ...обещай... - сказала Энн.

- Ладно, ладно, только не приставай! - крикнул он.

"Я устала, - подумала Сеси. - Не могу больше. Пора домой. Силы кончаются. У меня всего на несколько часов сил хватает, когда я ночью вот так странствую... Но на прощание..."

- ...на прощание, - сказала Энн.

Она поцеловала Тома в губы.

- Это я тебя целую, - сказала Сеси.

Том отодвинул от себя Энн Лири и поглядел на нее, заглянул ей в самую душу. Он ничего не сказал, но лицо его медленно, очень медленно разгладилось, морщины исчезли, каменные губы смягчились, и он еще раз пристально всмотрелся в озаренное луной лицо, белеющее перед ним.

Потом помог ей сойти с повозки и быстро, даже не сказав "спокойной ночи", покатил прочь.

Сеси отпустила Энн.

Энн Лири вскрикнула, точно вырвалась из плена, побежала по светлой дорожке к дому и захлопнула за собой дверь.

Сеси чуть помешкала. Глазами сверчка она посмотрела на ночной весенний мир. Одну минутку, не больше, глядя глазами лягушки, посидела в одиночестве возле пруда. Глазами ночной птицы глянула вниз с высокого, купающегося в лунном свете вяза и увидела, как гаснет свет в двух домиках - ближнем и другом, в миле отсюда. Она думала о себе, о всех своих, о своем редком даре, о том, что ни одна девушка в их роду не может выйти замуж за человека, живущего в этом большом мире за холмами.

"Том. - Ее душа, теряя силы, летела в ночной птице под деревьями, над темными полями дикой горчицы. - Том, ты сохранил листок? Зайдешь когда-нибудь, как- нибудь, при случае навестить меня? Узнаешь меня? Вглядишься в мое лицо и вспомнишь, где меня видел, почувствуешь, что любишь меня, как я люблю тебя - всем сердцем и навсегда?"

Она остановилась, а кругом - прохладный ночной воздух, и миллионы миль до городов и людей, и далеко-далеко внизу фермы и поля, реки и холмы.

Тихонько: "Том?"

Том спал. Была уже глубокая ночь; его одежда аккуратно висела на стульях, на спинке кровати. А возле его головы на белой подушке ладонью кверху удобно покоилась рука, и на ладони лежал клочок бумаги с буквами. Медленно-медленно пальцы согнулись и крепко его сжали. И Том даже не шелохнулся, даже не заметил, когда черный Дрозд на миг тихо и мягко прильнул к переливающемуся лунными бликами окну, бесшумно вспорхнул, замер - и полетел прочь, на восток, над спящей землей.
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Старый 15.09.2010, 14:46   #40
Лара
не вернулась
 
Аватар для Лара
 
Регистрация: 10.10.2006
Сообщений: 8,474
Лара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мираЛара мозаика мира
Семен Кирсанов


* * *
Смерти больше нет.
Смерти больше нет.
Больше нет.
Больше нет.
Нет. Нет.
Нет.

Смерти больше нет.
Есть рассветный воздух.
Узкая заря.
Есть роса на розах.

Струйки янтаря
на коре сосновой.
Камень на песке.
Есть начало новой
клетки в лепестке.
Смерти больше нет.

Смерти больше нет.
Будет жарким полдень,
сено - чтоб уснуть.
Солнцем будет пройден
половинный путь.

Будет из волокон
скручен узелок,-
лопнет белый кокон,
вспыхнет василек.
Смерти больше нет.

Смерти больше нет!
Родился кузнечик
пять минут назад -
странный человечек,
зелен и носат:
У него, как зуммер,
песенка своя,
оттого что я
пять минут как умер...
Смерти больше нет!

Смерти больше нет!
Больше нет!
Нет!


Строфы века. Антология русской поэзии.
Сост. Е.Евтушенко.
Минск, Москва: Полифакт, 1995.
__________________
"Я не вернусь!" - Так говорил когда-то ... И туман глотал мои слова, И превращал их в воду.(c) Би-2 "Серебро"
Лара вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +4, время: 20:36.